14 октября 2003 г.
Дмитрий Рябов:
Из истории средневековой Гатчины

Габриэль Густавсон Оксеншерна, шведский гос.деятель
Круглая рига
Любителям отечественной истории, безусловно, известно, что «прабабушкой» нашего города является старинное «село Хотчино над озерком над Хотчиным», упоминаемое московскими писцами ещё на рубеже XV-XVI веков.Несколько лет назад в изданном к 200-летию города сборнике «Старая Гатчина» о ранней её истории подробно рассказал в своём очерке известный гатчинский краевед, журналист В.И. Николаев. Однако, к концу XVI столетия ситуация на здешних землях кардинально изменяется и сегодня, продолжая разговор, хочется рассказать о «тёмном веке российской истории» подробнее.

В конце Ливонской войны весь Копорский уезд оказывается захваченным шведами. О бедственном положении населения гатчинских земель свидетельствует челобитная, отправленная отсюда весной 1584 г.: «Государя милостивого короля Копорским воеводам Клаусу Флямингу, да Матфею Андреевичю бьют челом и плачютца крестьяне Дягиленского погоста Тиханко Зеленков з братьею и с товарыщи о том, что осталося, государь... недоплату... полотна и заецы, и тетереви, и хмел. И нам, государи, того недоплату платити не мошно, потому что погост наш стал на рубежи (т. е. на границе), рютели (рейтары) нас воевали и грабили... и в те поры у нас две недели стояли воинские люди казаки, и розбоичи нас воевали и грабили. И от того, государь, наш погост вес запустел, нынешнего году у нас мороз хлеб побил. Государь, милостивый корол, покажи милость, отдай нам тот недоплат...». В 1583 г. в Дягиленском погосте обрабатывались лишь 2,5% пашни; два года спустя запашка уменьшается ещё вчетверо. А к концу десятилетия, когда здешние земли были освобождены русскими войсками, на месте многих деревень уже шумел настоящий лес.

Дальше – больше. Первые годы нового XVII столетия принесли стихийные бедствия, голод и Смуту. В ходе борьбы с Лжедмитрием в 1610-11 гг. произошла повторная оккупация части Новгородской земли армией шведского генерала Якоба Делагарди. Первым результатом оккупации явилось создание интересного политического образования – формально независимого «Новгородского государства» во главе с боярином и воеводой князем И.Н. Одоевским. В результате и в годы оккупации жизнь здесь продолжается, строятся новые храмы, возрождаются монастыри, о чём свидетельствует запись 1612/3 г.: «Новые пустыни з городища Хотчинского монастыря строителю старцу Митрофану... Дано пот тот монастырь в нынешнем в 121 году в Вотской пятине в Дягиленском погосте на Жерятне 20 чет...». А «обыск», проведённый в тот же год объединённой шведско-русской администрацией края, показывает, что, несмотря на разорение, Хотчино остаётся сравнительно многонаселённым и по-прежнему поделенным между несколькими помещиками – новгородскими дворянами – поселением: «за Васильем за Тыртовым в опчей деревни в Хочине крестьян дв. Ивашко Мартынов, пашни под ним полполчети обжы, да непашенных бобылей дв. Тиханко Иванов, да Сидорко Мартынов; да за Тиханом за Бестужевым, да за Дмитреем за Мартьяновым крестьян дв. Иевко Василев, дв. Сидорко Василев, пашни под ними полполчети обжы; да за Ивановыми дочерьми Мордвинова за Федосьею с сестрами двор помещиков пуст, да крестьян дв. Федко Федоров... пашни под ним полполчети обжы, да непашенных бобылей дв. Васка Григорьев, да Омелка Федоров».

В 1615 г. хотчинское поместье Д. Мартьянова отходит к Тихону, а поместье Ф. Мордвиновой – к Фёдору Бестужевым. Однако, вскоре русский период истории здешних земель временно прекращется, ибо два года спустя по Столбовскому договору 1617 года уезды Ингерманландии переходят «в вечное освоение свейской (шведской) короне».

Король Густав II Адольф имел самые обширные планы в отношении устройства новой провинции: предполагалось вновь заселить запустевший край, построить здесь новые города, развивать хозяйство и торговлю. Для исполнения своих планов в 1620 г. он отдаёт Копорский уезд в аренду на 4 года «крупнейшему кредитору шведский короны», богатому немецкому ревельскому купцу Богуславу Розену. Но план заселения обезлюдевших земель колонистами из Германии и Голландии полностью провалился. Более того, как показывают переписные книги за 1618-23 гг., шведские писцы бродили по пустым селениям: многие из оставшихся после Столбова крестьян бежали от свирепого «копорского откупщика Букслава» в Россию. А в Хотчине, к примеру, писцы зафиксировали лишь бобылей Исачко Чернецова, да Савку Ларивонова, и было у них по лошади, а коров не было и вовсе...

Дальнейшую хронику местного землевладения на протяжении всего XVII века позволяют проследить шведские поземельные и мантальные (податные) книги. В 1624 г. значительный участок Дягиленского погоста в 312,5 обеж, включая Хотчино, был пожалован королём видному шведскому государственному деятелю, члену риксрода (госсовета) риксдротсу (наместнику) Габриэлю Густавсону Оксеншерне, представителю знатного дворянского рода и младшему брату тогдашнего риксканцлера Акселя Оксеншерны. После смерти «королевского боярина Гаврила Остафьева» (как его именовали русские), последовавшей в 1640 г., имение оказывается поделенным между его наследниками – а женат он был трижды. Так, соседнее имение – Войсковицкую мызу (усадьбу) вместе с бывшим административным центром погоста – селом Дяглиным и деревнями – ещё в 1639 г. после подполковника Христофора фон Ягова получает Туре Оксеншерна; владельцем Пудости с деревнями становится Густав Оксеншерна; наконец, отцовская Скворицкая мыза с деревнями Хотчино, Загозка и другими переходит к губернатору шведской провинции Вест-Норрланд графу Юхану Оксеншерне (1620-1664).

Впрочем, потомки Г.Г. Оксеншерны не намного пережили своего отца, поэтому в последующем дробление имения продолжается между его внуками, что, по-видимому и явилось причиной создания новых усадеб, в числе которых, начиная с 1670-х годов, находим и Хотчинскую мызу. Так, например, в поземельной книге за 1670 г. упоминается лишь деревня Hottzina by, а в книге за 1678 г., составленной после генеральной ревизии земель Ингерманландии, рядом с деревней Gottzina eller (или) Hеttsina Byy упоминается Gottzina eller Hattsina Hеff (мыза) с третью пустоши Duganitza, а также мельницей и деревней Dollgowa.

Что же были тогдашние хотчинские жители? В 1645 г. в деревне Kotzino by из 36 «старых» русских довоенных обеж обрабатывались 4,7 обжи и насчитывалось 18 крестьянских дворов. К этому времени полным ходом идёт переселение на здешние земли крестьян из соседней Финляндии, которые, по подсчётам финского исследователя В. Салохеймо, составляли две трети жителей Дягиленского погоста, и только к 1675 г. лютеран было здесь уже 212 семей из 216-ти, т. е. более 98%. Иное дело Хотчино. Согласно книги мельничной подати за тот же 1645 г. (а она фиксировала всё население, включая детей) все 33 хотчинских мужчины и 25 женщин имеют нерусские имена: Олоф Андерсон, Андрес Олофсон, Якоб Мортенсон и т. п. А встречаемые изредка фамилии жителей деревни (Швеция, в отличие от России, не знала крепостного права, но и там лица непривилегированных сословий не носили фамилий) имеют либо германский (Хенрик Эрикссон Пакер), либо финский (Йоран Олофсон Кюлянен, Бертиль Персон Сауконен) облик.

Говоря же о Гатчинской мызе, на ряде обстоятельств стoит остановиться подробнее. Во-первых, название употребляется с буквой «г» в начале слова. Это объясняется тем, что пока в деревне жили финские крестьяне (в финском нет звонкого «г» – именно поэтому Гребцы, например, в XVII в. становятся Рыбицами), их вполне устраивало старорусское Хотчино. Но когда по соседству появляется дворянская усадьба (известно, что шведские и, отчасти, немецкие хозяева усадеб постоянно в них не жили, а предпочитали управлять своими мызами через доверенных управляющих – тех же шведов и немцев), языковая ситуация меняется, ибо возникает более или менее активное делопроизводство на германских языках. Кроме того, иногда новые хозяева и вовсе давали строящимся мызам новые имена, например Карлберг (ныне – пос. Динамо под Павловском) или Сиксенбург (Орлино). Таким образом древнее Хотчино и становится привычной нам Гатчиной.

Далее, упоминаемая выше пустошь Туганицы была поделена между старейшей – Скворицкой,– а также Таицкой и Гатчинской мызами, а мельница относилась к деревне Pudost Gorka, расположенной неподалёку от Гатчины. При этом запашка при деревне Гатчине составляла 4, а при одноимённой мызе с мельницей и прочим – 3,5 обжи.

Ну и, наконец, относительно самой Гатчинской мызы можно заметить, что в её развитии, очевидно, не последнее место сыграла проходящая здесь старинная проезжая дорога из Ниена (крепость и город на месте нынешнего Петербурга) в Новгород, идущая через Дудергоф, Гатчину, Выру, Дивну и т. д. Недаром в конце 1870-х годов при обработке земли в двух верстах от Гатчины были найдены три шведские монеты в 2 далера 1671 г. – деньги по тем временам немалые. Сыграло, безусловно, свою роль и наличие здесь системы озёр, а также чистой реки с прозрачной водой и мельницей, при которой должен был существовать пруд. Да и деревня Хотчино была не маленькой, уступая из семи поселений рассматриваемого имения лишь Парицам. В Военно-историческом архиве в Москве хранятся подробнейшие шведские планы земельных владений, которые мало-помалу начинают использоваться нашими специалистами ГИОП. По ним можно составить значительно более полное представление о планировке Гатчинской мызы, и эта работа ещё ждёт своего исследователя. Пока же отметим, что, судя по генеральным картам Ингерманландии, мыза располагалась на восток - юго-восток от Белого озера, на пересечении проезжей дороги, ставшей впоследствии Большим проспектом, и дорог: на Загозку и далее – в Суйдинский погост, на Мойсина (Мозино) и, наконец, к устью р. Пудости и далее к лютеранскому центру гатчинской округи – Скворицам. На восток от мызы располагалась деревня Гатчина, на юго-запад – лютеранская капелла (часовня). Следы «старой мызы», как известно, были окончательно уничтожены в последние годы XVIII столетия при создании здесь Ботанических садов.

Что же касается дальнейшей истории, то в 1680-е годы в Швеции проводится «большая редукция» – конфискация пожалованных когда-то помещикам земель в пользу государства, чтобы доходы с них вновь поступали в казну. Дело в том, что пока велись беспрерывные войны, шведская армия содержала себя сама за счёт контрибуций и грабежей на вражеских территориях. Когда же наступило перемирие, на содержание больших армий, необходимых для сохранения Швецией статуса великой державы, потребовались немалые дополнительные средства. В результате в Копорском уезде, например, за счёт редукции доля коронных земель возрастает почти до 50%.

В 1683 г. подвергается редукции и гатчинское имение потомков Г.Г. Оксеншерны, которое через полтора года сдаётся в аренду хоппману (придворному) Педеру Андерсону. В 1689 г. контракт с Андерсоном продлевается ещё на 6 лет, а затем – ещё на 9. Однако, в результате последовавшей вскоре смерти арендатора право аренды сохраняется за его вдовой Катариной Хольмбак, которая таким образом, становится последней шведской хозяйкой гатчинской округи, что и было подтверждено резолюцией губернатора от 22 ноября 1695 г.

На рубеже XVII-XVIII веков условия жизни в Ингерманландии были ужасными. Страна переживала суровые неурожайные годы, голод и эпидемии уносили жизни людей, приводили к гибели скота. «Писатели сие приписывают безрассудному правлению шведского короля, – отмечал историк конца XVIII в.Ф. Туманский, – который, отобрав под видом коронного притязания от многих помещиков деревни, роздал оные на аренду; откупщики же, не имеющие нужды пещись о общем благосостоянии... но старающиесь токмо о настоящем, чтобы до сроку довольно свои набить карманы, спешили весь запасной хлеб продать в чужие краи и тем при случившемся недороде не могли дать помощи гибнущим селянам». В конце 1690-х годов всё больше ингерманландских жителей бежало в Россию; нищие и беженцы стали здесь обычным явлением.

В январе 1700 г. генерал-губернатор Отто Велинг сообщал в Стокгольм, что земля находится в запустении, и что только Бог и Его королевское высочество могут вывести её из этого состояния. Однако изменить положение на здешних землях историей было назначено русским пушкам: в тот же год начинается освободительная Северная война.

Её начало было неудачным, и после поражения русской армии под стенами Нарвы в Швеции была даже отлита медаль с изображением бегущего из-под городских стен Петра со шпагой вниз клинком. Однако предпринятая Петром I реорганизация войск и просчёты самонадеянного Карла XII, 18-летнего шведского короля, привели к тому, что уже вскоре наши войска начинают одерживать одну победу за другой.

Так, в августе 1701 г. главнокомандующий русскими войсками Б.П. Шереметев получает царский указ о посылке на вражескую территорию отрядов «для поиску и промыслу» неприятеля и «разорению жилищ их». К августу 1702 г. была отвоёвана территория вдоль рек Ижора и Славянка; многие местные жители были вынуждены бросить жилища и бежать, пойманные подвергались ограблению и «избиению до смерти». Но уже вскоре Пётр выражает своё недовольство уничтожением шведских мыз и деревень и, учитывая тот факт, что главные сражения Северной войны на территории Ингерманландии обошли Гатчину стороной, можно предположить, что здешняя мыза тогда серьёзно не пострадала. Что отчасти и подтверждает первая русская печатная карта этой территории, гравированная голландцем А. Шхонебеком предположительно в 1704-1705 гг., где наряду с мызой Гатсина (Гатчиной) обозначены деревни Мосина (Мозино), Глядина (Лядино), Резна (Рейзино), Самас (Замостье) и другие. А ещё через несколько лет Гатчинская мыза с окрестными деревнями была пожалована Петром I своей любимой сестре, царевне Наталье Алексеевне. Но это уже тема, достойная отдельного рассказа.

Если Вам понравилась эта статья, расскажите о ней друзьям!




  • Комментарии

  •   Добавить комментарий

  • В блогах
  • Стимул

    Не одолжив косарь до получки, усталый рабочий собрал полный кулак монет и вошёл в рюмочную.
  • История и краеведение
  • Иллюстрации

  • Аудиозаписи

  • Полезная информация
  • Друзья
    Арт-Гатчина. Сетевая галерея искусств.

  • © Гатчинский гуманитарный портал 2002 - гг.